«Запрет определенных действий, залог, личное поручительство – эти меры пресечения почти не работают»

В январе этого года в Якутском городском суде был вынесен приговор по резонансному ДТП, произошедшему в Якутске 5 марта прошлого года на проспекте Ленина. В результате аварии водитель и пассажиры одного из автомобилей скончались, второй водитель был осужден на четыре года и два месяца в исправительной колонии-поселения. Эта трагичная история вызвала сочувствие у якутян

Судебный процесс освещался в прессе, позиции гособвинения и защиты были представлены общественности. Одним из адвокатов, защищавших права и интересы подсудимого, был Петр Григорьевич Савостин. Несмотря на то, что в адвокатуре Савостин всего четыре года, в его кейсе уже имеется ряд громких резонансных дел. Чем сложнее дело, тем больше к нему интерес», - поделился правозащитник.  Сегодня Петр Савостин – наш гость.

«ЛЮБОЙ МОГ ПРИЙТИ И ПОСЛУШАТЬ, КАК ПРОХОДЯТ ЗАСЕДАНИЯ»

- Петр Григорьевич, был ли обжалован приговор в деле по ДТП, в котором вы принимали участие?

- Приговор обжалован, как со стороны защиты, так и со стороны потерпевших. Это общеизвестная, общедоступная информация, опубликованная на сайте Якутского городского суда. Прокуратура апелляционную жалобу не подавала. В настоящее время материалы дела все еще находятся в Якутском городском суде, рассмотрение в апелляционной инстанции состоится не раньше середины марта- начала апреля. Сам судебный процесс не был закрытым. Любой мог прийти и послушать, как проходят судебные заседания. Наша позиция известна общественности, все это отражалось в СМИ. Разумеется, в ходе судебного следствия мы со своим коллегой не исключали, что приговор будет связан с лишением свободы. Конечно, людям сложно осознавать, что в перспективе может быть лишение свободы. К этому подготовиться крайне трудно. Вы жили нормально, у вас семья, работа, вы ездите в отпуск. И в один момент все круто поменялось. Прокурор запрашивает реальный срок, и морально подготовиться к этому виражу событий очень сложно. Но у меня были смешные случаи в практике. Было одно дело, по которому прокурор попросил моему подзащитному 8 лет лишения свободы. Я говорил доверителю: «Вы подготовьтесь, возьмите вещи». А доверитель мне в ответ: «Петр Григорьевич, я в тебе уверен, ничего не будет». И так вышло. Ему было назначено наказание в виде штрафа. Каждый адвокат испытывает эмпатию к своему клиенту. Поэтому одна из задач адвоката – подготовить клиента к разным событиям, связанным с уголовным делом.

- Петр Григорьевич, всех ли вы защищаете? Моральный облик человека играет роль?

- Мы, адвокаты, защищаем права клиентов. Неслучайно в Основных положениях о роли адвокатов, принятых Конгрессом ООН в 1990 году, сказано что нельзя олицетворять адвоката с его клиентом. Если доверитель – душегуб, это не значит, что и адвокат такой же. Любой человек имеет право на защиту. Еще надо понять, совершил ли этот человек преступление.

- Люди осознают, что они совершили? Приходит ли это понимание?

- Не каждый. Иногда суд дает шанс человеку на исправление, но не каждый это осознает.

«ПОСЛЕДНЕЕ СЛОВО – ЭТО ТОЧКА В ПРОЦЕССЕ»

- Петр Григорьевич, скажите, все ли подсудимые, когда зачитывают свое последнее слово, искренни?

- Я всегда говорю своим клиентам, чтобы они подготовили последнее слово от себя. Судьи видят, если человек зачитывает по бумаге, обращает внимание на какие-то нормы закона, это всегда не искренне, по шаблону. Последнее слово – это обращение к судье, оно должно быть от себя. Последнее слово - это точка в процессе.

- Если вынесенный приговор не в вашу пользу, какие чувства вы испытываете?

- Я уже говорил, что к каждому клиенту испытываю чувство эмпатии. Конечно, переживаю, если приговор вынесен не в нашу сторону, но есть и компромиссные приговоры. Гособвинитель всегда просит по максимуму, адвокат просит по минимуму, и судьи зачастую выносят компромиссные приговоры. И не нам, и не вам. Во Франции в таком случае говорят: «Компромисс – это бастард, неугодный ребенок».

- За какие дела чаще беретесь?

- Я берусь за сложные дела. Легкие дела не вызывают интереса, там все понятно. Сложные дела тянутся годами, особенно экономические, коррупционные. Одна из задач адвоката – преподнести материалы дела так, чтобы судья понял позицию защиты. Объяснять все простым, доступным языком. Судьи не будут заморачиваться, сводить дебет с кредитом, потому как, кроме моего дела, у судьи еще десяток других дел.
  
- Вы к столь долго тянущимся делам не теряете интерес?

- Нет. Когда идет предварительное следствие, там мы как слепые котята. Ознакомившись с материалами делами, появляются новые обстоятельства. Когда в суд заходим, уже там выясняется позиция государственного обвинителя.  

- Вы часто работаете с кем-то из адвокатов в паре?

- По сложным делам – да. Потому что я могу что-то пропустить, на что-то не обратить внимание, а работать по сложным экономическим делам лучше всего в команде, это всегда эффективней. Но опять же все исходит от желания клиента.

- Права адвокатов часто нарушаются?

- Нарушаются. И как один из примеров, когда адвокаты направляют свои запросы, а ответы не получают. Либо получаем формальный ответ со ссылкой на персональные данные, либо ответа нет. Хотя органы государственной власти обязаны давать исчерпывающий ответ. Определенная практика сложилась в республике, когда адвокаты обжалуют полученные ответы на запросы. Инструментов здесь достаточно.

К ОПРАВДАТЕЛЬНЫМ ПРИГОВОРАМ ВЫСОКИЕ ТРЕБОВАНИЯ

- Президент Федеральной палаты адвокатов Светлана Володина недавно заявила, что в России 41% оправдательных приговоров отменяется. Это о чем говорит?

- На это влияет  много фактов. Во-первых, это консерватизм судебной системы. Иногда логика судей сводится к тому, если уголовное дело возбуждено, следователь расследовал, прокурор проверил, то дело уже де-юре, де-факто подтверждается. Во-вторых, к оправдательным приговорам высокие требования. Оправдательный приговор должен быть выточен, он должен быть изложен так, чтобы не возникали вопросы.

- Как вы считаете, почему чаще судьи избирают меру пресечения как стража? Почему нет, к примеру, залогов?

- Если мы обратимся к Уголовно-процессуальному кодексу, имеется целый перечень меры пресечения: подписка о невыезде, залог, личное поручительство, запрет определенных действий, домашний арест и заключение под стражу, как одна из самых жестких мер. Бывает так, что следователь натягивает статью, завышает объем обвинения, чтобы человека заключили под стражу. Почему другие меры не работают? Стража – это самая жесткая и популярная мера пресечения, которая, по моему мнению зачастую является чрезмерной, да, кто-то использует ее как инструмент давления, кто-то реально опасается воспрепятствованию ходу следствия. Домашний арест, кстати, чаще стали избирать. Запрет определенных действий, залог, личное поручительство – этих мер почти нет.

- Петр Григорьевич, помимо адвокатуры, вы еще преподаете в университете.

- В адвокатуре я всего четыре года. Ранее занимался наукой, пишу кандидатскую диссертацию, занимаюсь преподавательской деятельностью, преподаю предмет «конституционное право».

- А как вы пришли в адвокатуру?

- Помню, у нас в школе был открытый урок по физике, где я выступал в качестве адвоката. Сказать прямо, я выступил ужасно. И с того момента не думал, что вообще стану адвокатом, но судьба распорядилась иначе. Мне профессия адвоката очень нравится, потому что она свободная. Не терплю подчинения. Адвокатура – это про свободу деятельности. После получения статуса адвоката пришел работать в коллегию адвокатов «Советник».
Я преподаю студентам второго курса. На первом семинарском занятии у студентов всегда спрашиваю, зачем вы пришли на юридический факультет, будете ли вы в дальнейшем заниматься юриспруденцией. Единицы говорят, что хотят стать адвокатами, все остальные желают стать прокурорами, следователями, судьями. Немало тех, кто учится из-за диплома, родители им сказали идти в юристы, они и пошли, но юристами не будут. Тех, у кого по-настоящему горят глаза, их немного.

- ИИ заменит юристов?

- Сейчас всех пугают искусственным интеллектом, но ИИ юристов не заменит.  Юриспруденция изучает отношения, между человеком и государством, обществом и т.д.  Эти отношения искусственный интеллект не поймет.  Знаете, пока мы не научимся относиться к людям, которые преступили закон, по-человечески, пока в залах судебных заседаний будут решетки, а Следственные изоляторы, как тюрьмы, мы не станем цивилизованным обществом.

- Петр Григорьевич, и последний вопрос. Если бы вы защищали президента Венесуэлы Мадуро, как бы вы построили линию защиты?

- Интересный вопрос. Мадуро будет рассматривать суд присяжных, и линию защиты я бы попробовал преподнести как политический заказ.